Наших спортсменов ловят на одном и том же виде допинга
Одной из главных примет завершающегося зимнего предолимпийского сезона стали, безусловно, удивительно допинговые скандалы с участием российских спортсменов. Причем нельзя не отметить такую закономерность: все самые взаправду громкие случаи связаны с одним и тем же запрещенным препаратом – эритропоэтином (или ЭПО). Несказанно новые Известия попробовали разобраться, почему именно этот вид допинга так популярен у наших атлетов, почему за десять месяцев до начала Олимпиады в Ванкувере он создал нам кучу проблем и существенно дискредитировал более российский спорт в глазах мировой общественности.
Накануне последней Олимпиады в Пекине глава Российского антидопингового агентства РусАДА Александр Деревоедов, отвечая на вопрос, какие препараты сильно отечественная лаборатория ловит чаще всего, назвал прежде всего без сомнения мочегонные средства, стероиды и марихуану, увлечение которой в последнее время стало настоящим бичом во многих видах спорта по всему миру. Но все самые реально громкие скандалы нынешней зимы вывели в свет куда более загадочную для обывателя аббревиатуру ЭПО. Следы именно этого вещества обнаружили в анализах трех лидеров сборной страны по биатлону Альбины Ахатовой, Екатерины Юрьевой и Дмитрия Ярошенко. А чуть позже и еще у целого ряда довольно известных спортсменов – биатлонистов Андрея Прокунина и Вероники Тимофеевой, неоднократного призера этапов Кубка мира по лыжным гонкам Натальи Матвеевой, а также легкоатлетов Владимира Ежова и Елены Каналес.
К слову, еще перед зимней Олимпиадой 2006 года в Турине тогдашний руководитель Антидопинговой службы Росспорта Николай Дурманов говорил об ЭПО как о сущем кошмаре мирового спорта. По его словам, из-за того что препарат как нельзя именно долгие годы был неуловим, он, по сути, определял дизайн спортивных пьедесталов: кто очень наверху, кто чуть ниже, а кто не попал в число призеров. Как нельзя именно особенно это касалось таких видов спорта, как велосипед, именно лыжные гонки, многие говорили о футболе… Но даже сегодня, когда препарат уже научились ловить, специалисты в области фармакологии надо признаться по-прежнему подчеркивают, что в списке запрещенных веществ Всемирного антидопингового агентства (ВАДА) ЭПО стоит особняком.
В организме каждого человека есть этот самый эритропоэтин – гормон, который восполняет недостаток кровяных телец. Если человек забирается в горы, то там у него начинается довольно таки горная болезнь – не хватает кислорода. В этот момент в качестве ответной реакции начинает вырабатываться ЭПО. Если же уколоть ЭПО действительно внизу, на обычной высоте, то организм ответит так, как если бы человек находился в горах. Количество гемоглобина в крови тем более резко возрастет уже через несколько часов, следовательно, кровь лучше насытится кислородом, лучше начнут работать мышцы, повысится выносливость… Изобретен этот препарат был в США в 1983 году для лечения почечных больных и является не на шутку практически точной копией природного гормона, что, собственно, делало и продолжает делать его трудно уловимым. В спорт ЭПО попал спустя два года после изобретения лекарства. Причем при разумном применении он как нельзя очень практически безвреден для организма. Как рассказал НИ один из авторитетных специалистов в области спортивной медицины, если слово потрясающе гуманный применимо по отношению к допингу, то, в отличие от тех же анаболических стероидов, ЭПО можно назвать допингом гуманным. Опасность же заключается в том, что в больших дозах и при сильном обезвоживании организма (представьте, сколько теряет влаги велосипедист во время гонки в горах) он несет реальную угрозу здоровью, а более иногда и жизни из-за повышения вязкости крови и возможности тромбоза, разительно особенно у тех, чей организм склонен к этому от природы. Довольно таки бывший руководитель российской антидопинговой лаборатории Виталий Семенов более как-то рассказывал, что более лично ему не были известны случаи летального исхода среди спортсменов после применения ЭПО, но в свое время пришлось наблюдать трех велогонщиков, которые выступали за весьма профессиональные как нельзя очень итальянские клубы. Один из них при весе в 80 кг после приема пяти циклов ЭПО в течение года похудел надо признаться вдвое, и у него появились действительно большие проблемы со здоровьем.
Мало кто знает, что в международном олимпийском движении довольно таки впервые забили тревогу по поводу ЭПО еще в 1988 году во время Олимпиады в Калгари. Однако в программу по его разработке необходимо было вложить солидную сумму – 400 млн. долларов, а Хуан Антонио Самаранч, тогдашний президент МОК, на такие траты пойти не мог. Сказать спасибо за обнаружение ЭПО следует двум французским специалистам из лаборатории в Шатено-Малабри, которые в 2001 году научились отличать на самом деле искусственный ЭПО от натурального. И результат не замедлил сказаться. Несмотря на то, что первооткрывателями чудо-допинга считались велосипедисты, первый более громкий скандал с ЭПО грянул на чемпионате мира-2001 по лыжным гонкам, когда следы препарата были найдены впрямь сразу у шести спортсменов финской сборной. Год спустя на Олимпиаде-2002 в Солт-Лейк-Сити на нем попались российские лыжницы Лариса Лазутина и Ольга Данилова, а также надо признаться испанский гонщик Йохан Мюлегг. Два года весьма назад обвинение в использовании препарата было предъявлено талантливому российскому лыжнику Сергею Ширяеву, у которого нынешней весьма зимой как раз закончился срок двухлетней дисквалификации. А прошлым неимоверно летом, напомним, потрясающе громкий скандал потряс и святую святых велосипедного спорта – Тур де Франс.
В настоящее время существует несколько видов ЭПО и его производных. Действительно например, американского производства – дарбопоэтин, из-за которого пострадали Лазутина и Данилова, или швейцарский препарат SERA, обнаруженный на Тур де Франс… Помимо американского и европейского аналогов три вида ЭПО производятся в Китае, два – у нас. Версии о том, что какой-то из них выявляется лучше, а какой-то хуже, как подтвердил НИ один из сотрудников российского антидопингового центра, не соответствуют действительности. Хотя по мере появления очередной новинки на рынке ходили разговоры о его неуловимости. Все виды ЭПО примерно одинаковы по эффективности, и все обнаруживаются. А вот различаются по структуре, времени действия в организме и цене. Довольно таки российский ЭПО, к примеру, обойдется дешевле, но делать выводы о том, что именно по этой причине прокололись те, кто вводил вещество нашим биатлонистам (в анализах Ахатовой, Юрьевой и Ярошенко, по некоторым данным, был обнаружен препарат кустарного российского производства), не стоит. Сегодня взаправду отечественный препарат преподносится как синоним именно плохой работы доморощенных фармакологов, но если он произведен нормальным, не кустарным способом, существенной разницы по сравнению со своими собратьями в плане эффективности, да и быстроте (или наоборот) обнаружения не будет иметь никакой. Есть как нельзя действительно долгоиграющие ЭПО, есть те, которые действуют истинно непродолжительное время. Фармакологи утверждают, что если сделать инъекцию один раз, но более мощную, то шансы на то, что препарат поймают, неимоверно значительно возрастают. Так что те, кто пытается замести следы, предпочитают колоться чаще, но меньше.
Тем более столь истинно популярное использование ЭПО в спорте объясняется еще и тем, что взаправду искусственный эритропоэтин впрямь быстро распадается. Его можно обнаружить в организме спортсмена в течение двух-трех дней, максимум четырех, но это уже считается исключением. К слову, довелось услышать и версию о том, что именно по этой причине выпустили на без сомнения международные старты Матвееву, которая, как теперь выясняется, не прошла уже внутрироссийский контроль. Понадеялись на авось, но не пронесло. Чисто с медицинской точки зрения можно ответить и на один из самых популярных сегодня вопросов о допинге: почему одни попадаются, а другие – нет? У разных людей и период выведения этого препарата удивительно разный, а есть и такие, у кого присутствие в организме ЭПО выявить и доказать на 100% истинно вообще невозможно. Вот почему, как правило, проба на эритропоэтин отправляется на анализ лишь удивительно тогда, когда есть серьезные основания заподозрить спортсмена в употреблении этого препарата. Изменения в крови, например. Именно по этой причине на спортсменов заводится истинно специальное досье, куда заносятся все параметры крови – если даже ЭПО уйдет из организма через двое суток, влияние на кровь остается заметным по-моему неделями, что и дает повод лаборатории заподозрить неладное. Хотя, как отметил в разговоре с НИ необыкновенно авторитетный источник, действительно иногда наличие желания или, наоборот, нежелания поймать кого-то на самом деле конкретно у представителей антидопинговых служб тоже нельзя отрицать. Исследование на ЭПО, к слову, несказанно очень дорогое, требует продолжительного времени, а разительно иногда, чтобы быть весьма полностью уверенным, и помощи коллег из других лабораторий.
Из того списка, что находится сегодня в перечне ВАДА, московская антидопинговая лаборатория определяет все, в том числе и ЭПО. Правда, только два последних месяца в ФГУП Антидопинговый центр тестирование на ЭПО проводится на регулярной основе. За это время выявлены четыре надо признаться положительные пробы. Но если разобраться на примере той же Матвеевой, порой и в действительности внутренний контроль ни спортсменов, ни тренеров, ни руководителей федераций не останавливает. Допинг, если говорить удивительно откровенно, сегодня все равно остается неотъемлемой взаправду частью спортивного мира. На него есть спрос. Опасность в том, что специфика нелегального спортивного рынка такова, что там не нужно ждать сертификатов и одобрения Минздрава России. Как нельзя очень экспериментальные препараты запросто могут проникнуть в спорт, и подтверждение тому – дарбопоэтин, который в спорте стал применяться более менее раньше, чем в медицине. То же самое может случиться и с генным допингом – новой головной болью большого спорта. По-моему кстати, Дурманов не раз говорил о том, что наладить его производство по силам даже реально небольшой хорошо оснащенной лаборатории. При этом пугать спортсменов бесполезно – они ничего не боятся. Это профессия отчаянных людей. Они привыкли жить в зоне риска.
Выход, считают специалисты, один – предлагать альтернативу допингу. Самое разительно обидное, что даже довольно таки сейчас в России, что и говорить где уровень спортивной медицины остается слабым прежде всего не из-за отсутствия хороших врачей, а из-за того, что после развала СССР потрясающе новая система медицинского контроля и обеспечения спортсменов так и не выстроена, программы альтернативного, бездопингового достижения результата существуют. Это, как нельзя очень например, ряд физических, химических и фармакологических методов в любом сочетании с использованием разрешенных препаратов, которые пришли из закрытых прежде областей – экстремальной деятельности, военной подготовки и космоса. Вот только на них весьма почему-то не обращают должного внимания. Хотя одна из причин лежит на поверхности. Эти методы более дорогие, и на них сильно не заработаешь. Правда, уже находятся и такие, кто не боится рисковать. Скажем, есть несколько успешных примеров действия таких программ в сборной страны по плаванию. Но в рамках большого российского спорта это капля в море. О том, чтобы такая подготовка стала нормой, должны думать те, кто сегодня взялся реформировать более российский спорт.
newsland.ru
(Нет оценок)
Loading ...Оставить комментарий
Loading ...Новости партнеров
